Для меня город Тейково нетороплив, тих и равнодушен к приезжающим. На одном из семинаров я даже подготовил экспресс-экскурсию «Город, в котором никогда и ничего не происходило». В нём осталось совсем немного старины, но именно здесь можно воочию получить ответ на вопрос «что такое социализм?»
Увиденное почти не требует объяснения. Вот он! Вокруг! Строй, при котором я прожил большую часть своей жизни. Он помнится, как строй достойный. Но, как оказалось, сделать всех одинаковыми можно, а всех счастливыми – нельзя.

Тейково. Село в бульварах.
Шуйский венец. книга вторая.

В своих книгах «с открытками», которым уже более четверти века, я стараюсь не акцентировать внимание на разрушенных памятниках, иначе книги стали бы перечнем нескончаемого утраченного наследия. Но в этом небольшом русском городке принцип «революционной непримиримости» сыграл особо роковую роль. Всё сотворённое с Троицким собором здесь наглядно и катастрофично. Частично выходящий на широкий бульвар Треть юго-западный храмовый угол стал политической демонстрацией религиозного превосходства. А после тридцати лет перестроек и пожара останки разрушающейся святости уже раздражали. Вот и решили выровнять главную дорогу домом в 30(!) квартир. Храм уничтожили несмотря на то, что он не мешал, поскольку дома, идущие по нечётной стороне Трети-Октябрьской, расположены с отступом на 5–6 метров. Воздвигнутые 30 квартир, как 30 сребреников, остались навсегда!
Воистину библейский сюжет.

Тейково. Село в бульварах.
Шуйский венец. книга вторая.

Март, ранняя весна. Зодчий как-будто специально дождался юбилея, 30-летия своего пребывания в России, куда он попал в феврале 1792 года. Маричелли никогда не скрывал, что уехал из альпийского рая в холодную чужбину ради денег. Он торопится по распутице в неизвестность, туда, где тепло. Что-то в последние годы пошло не так, ему не удалось до конца понять эту даль. Пришлось пережить обыденную русскую историю, когда гладкий и притягивающий край вдруг в одночасье превращается в острое и обжигающее адское лезвие с зазубринами.
Иван Иванович Маричелли так и не увидел своего последнего творения, в котором «кромъ шпиля, высота ея 36* саж.; по вышинъ и красотъ своей она едва ли не лучше всъхъ сельскихъ колоколенъ не только въ своемъ уъзде, но и въ цъломъ Владимiрской епархiи». Но он прекрасно знал, что в непостроенных ещё ярусах грани будут прорезаны высокими арочными проёмами, над которыми расположатся круглые декоративные окна, а у третьего и четвёртого ярусов вырастут тонкие коринфские колонны.

Лежнево. Два села в одном.
Шуйский венец. книга вторая.

Вот и меня представители этой фамилии привели в интереснейший мир села Лежнева. В нём нет нереализованности Тейкова, не иссякает в Лежневе особая звучность, требующая внутренней тишины, и оно всё ещё может порадовать истиной. В нём нет оставленности Богом, и ему не грозит лишение памяти. Если вы любите путешествовать, обретите эту радость. Это можно сделать в любое время года. Можно и зимой, по хрустящему белу снегу, любуясь столбиками как будто замершего белого дыма из печных труб. Да чтобы к службе успеть, с лампадками и ладаном, и душевным покоем. И вновь с тишиной подойти к Пушкину, который стоит на земле своих далёких предков напротив высокой колокольни, лежневский, единственный в своём роде, чуть неказистый, но свой. А уже потом возвратиться обновлённым, возможно, с желанием переосмыслить свою повседневность.

Лежнево. Два села в одном.
Шуйский венец. книга вторая.

Крутые овраги правобережья ограждали пространство с трёх сторон, скрывая население от чужака и неприятеля со стороны реки, откуда надо было опасаться незваных гостей. Уже не было причин таиться даже на удалении от реки. Такие природные крепости редкостны сами по себе. А на юго-запад от оврага с Потекушей на десятки верст простирались непроходимые болота, так что люди чувствовали себя в безопасности. Живя на селище в землянках, выложенных изнутри брёвнами, братья-славяне всегда были готовы укрепить незащищённую оврагами западную часть, создав вал и ров. Однако материальных подтверждений тому ещё нет, как нет документов монгольских времён, когда опасность примирила мерян и мурому, вятичей и кривичей, сплотила с трудом стоящую Русь.

Из Иваново в Вознесенск.
Шуйский венец. книга вторая.

Исследователи не сомневаются, что лагерь смутьянов располагался на внутренней южной стороне основного древа оврага Кокуй, вдоль современной улицы Станко, некогда Панской и Курень. С восточной стороны лагерь постояльцев-грабителей был отделён отрогом от Торговой площади с возможностью быстрого сбора мобильного отряда на большом пространстве. С запада улица была перекрыта тремя отрогами, словно мощная трехпалая лапища неведомой птицы, защищающей от возможного нападения. С севера смутьяны были прикрыты избами сельчан, что вполне вписывается в разбойничьи повадки. Поскольку интервенция началась в августе 1608 года, вероятно, в Иваново отряд пришёл зимой, когда заваленный снегом овраг, как непреодолимый заградительный ров, позволял разбойникам чувствовать себя вольготно.

Из Иваново в Вознесенск.
Шуйский венец. книга вторая.

По необычной ивановской традиции названия улиц в селе не исчезали при переименовании и даже дополнялись придуманными. Как правило, это были объяснимые названия, появлявшиеся как бы сами собой, по причине какой-либо особенности. Так было и с этой улицей, второй от завершающей ветви оврага Кокуй перед впадением в Уводь. Первая из параллельных улиц шла по краю оврага, называлась Мельничной, или Георгиевской, и определялась его рельефом и изгибом. Вероятно, по этой причине следующая от оврага улица должна была уменьшить влияние овражной кривизны, для чего ей необходимы были простор и свобода. Поэтому с конца XVIII века она получила первое название – Широкая, как и Никольская, была застроена богатыми фабричными усадьбами. Самыми большими участками владели купцы Напалковы. Ивановцы не были бы ивановцами, если бы улица не получила еще и неофициальное название в честь главного её «хозяина».

Из Иваново в Вознесенск.
Шуйский венец. книга вторая.

…Русско-византийский стиль в виде пятиглавия на основаниях из декоративных кокошников, схожесть пропорций четверика, трёхчастность фасадов с высокими килевидными закомарами, круглые медальоны с живописными библейскими сюжетами и узкие арочные окна, украшенные резным аркатурным поясом, внутренние галереи. Разговор не идёт о заимствовании архитектурных элементов губернским архитектором Николаем Карловичем Реймом у Константина Андреевича Тона, хотя храмы возводились в одно время. Налицо приверженность русской архитектурной школы идеалам древнего искусства постройки храмов. Напомню, что приделы старого храма оставались внутри построенного, занимая первый этаж северного и южного фасадов. В них зимой не прекращалась служба, в 1868 году они были разобраны и перенесены(!) на хоры второго этажа соответствующих фасадов. Таким образом, центральная часть храма превратилась в огромный зал подобно древним владимирским.

Из Иваново в Вознесенск.
Шуйский венец. книга вторая.

Венцом благотворительной деятельности фабрикантов Гарелиных стало возведение архитектором Ф.О. Шехтелем храма Всемилостивого Спаса на востоке от фабричного посёлка. Пятиглавый храм в византийском стиле был освящён в 1903 году. Со второй половины XIX века в России было выстроено более 30 православных храмов подобного стиля, из которых меня особо впечатлили Никольский Морской собор в Кронштадте и собор Святого Владимира в Симферополе. О разрушенном Спасском храме в Иваново-Вознесенском уже не вспоминают. На его месте стоит помпезное здание энергетического колледжа.

Из Иваново в Вознесенск.
Шуйский венец. книга вторая.